Рана

Дед Муратша, с досадой подумав, что перепутал кабинеты, чуть было не повернул обратно, потому что вместо хирурга Голубинской, лечившей его в течение многих лет, сидела женщина лет тридцати со стриженными волосами и продолговатым лицом.
Она диктовала рецепт пожилой медсестре, расположившейся напротив: «Варфарин. Периндоприл. УВЧ…» На приветствие ветерана врач оглянулась, метнув беглый взгляд поверх очков, и сказала: «Здравствуйте, дедушка. Посидите».
Проставила печать на рецепты. Только после этого повернулась к пациенту:
- Как ваша фамилия?
- Фамилия… - запнулся дед Муратша. - Вообще-то, я к Голубинской.
По лицу докторши пробежала еле заметная тень раздражения.
- Нет ее. Ушла на пенсию. Фамилия ваша?
- Вон ка-ак… Бускунов я, ветеран войны.
- Вижу, что ветеран… - Уголки губ женщины искривила легкая улыбка, перемешанная с иронией. Бегло пробежала глазами историю болезни деда Муратши, по толщине сопос-тавимой с романами некоторых писателей:
- Та-ак… Инвалид войны третьей группы… Внутри раны на правой голени - осколки снаряда…
- Доченька… - заикнулся было дед Муратша, но докторша опять его перебила:
- Где болит, дедушка? Рана беспокоит?
- Как сказать… Она у меня шестьдесят лет ныла бесперестанно.
- Да, тут написано. Принимали лечение, иногда лежали в стационаре.
- Вот, вот! А теперь вот вдруг перестала.
- Что перестала?
- Ну, та самая рана...
- Ничего не понимаю, - хирург пожала плечами.
- Ныть рана перестала, доченька.
Врач смотрела то на ветерана, то на медсестру:
- Ну, так, очень хорошо, что не ноет!
- Не очень-то хорошо. Тут што-то неладно.
Но у хирурга, в отличие от бабушки Гульзамины, запас русских слов и выражений был не скуден. И она, согласно регламенту приема, продолжила:
- Говорите конкретнее.
- Конкретно? - оживился дед Муратша, понизив голос. - Нельзя ли ее заставить ныть обратно?
Тут врач посмотрела на него, как на сумасшедшего.

- Вы что, приехали ломать комедию?
- Какая комедия, доченька? Я серьезно.
По плотно сжатым губам
докторши было видно, что она начинает злиться. Но женщина старалась скрыть вскипевшие эмоции.
- Дедуля, это не цирк, а поликлиника! Понимаете, по-ли-кли-ни-ка. Здесь, наоборот, только болезни лечат.
Ветеран тоже заметно повысил голос:
- Понимаю, я не дурак!
- Ну, тогда не тратьте время и не морочьте голову.
- Доченька, ты тоже меня пойми. Она у меня ныла шестьдесят с лишним лет! Шутка ли? Я к этому так привык - мне хуже оттого, что она не болит. Как будто у меня что-то отрезали.
- А я что могу сделать? - Врач с нервным смехом пожала плечами. - Заново из пушки что ли выстрелить?
- А ты не смейся, дочка!
- дед Муратша почувствовал, что начинает заводиться. - Даже твой отец, поди, моложе меня. Мы за них, за страну кровь…
- Подумаешь, - сквозь зу-
бы процедила хирург. - Вы все время бахваляитесь, что победили Германию и фашистов. Посмотрите, как там живут. И как мы живем? За нищенскую зарплату вас лечи, вдобавок еще и заново превращай в больных. Всякий бред несете...
Но врач не договорила, ветеран со страшно побелевшим лицом, ухватившись руками за край стола, пытался встать с места.
- Ты!.. Ты!.. - через силу прохрипел дед Муратша.
В следующий миг он по-чуял, что всю жизнь мучившая его щемящая боль со всей силы обрушилась на сердце. И, так и не сумев выпрямиться, дед Муратша грохнулся на пол.
Разбитый параличом дед Муратша после этого пролежал ровно шесть дней. Боль терзала его шестьдесят лет и шесть дней. Знать бы, который из этих отрезков времени был для него самым мучительным.

Номер газеты: № 33 (28.04.2020).