Вот тебе, фашистский гад, вместо хлеба наш снаряд

Стахановское движение, растиражированное правительством СССР, вовлекло с 1936-го в свои ряды представителей всех отраслей производства, поэтому у местных жителей не было шансов остаться в стороне.
Началось же все с донбасского шахтера Алексея Стаханова, который в 1935-м за одну смену вместо семи тонн угля сперва добыл в 15, потом в 32 и 46 раз больше продукции. На него равнялись старатели двух местных приисков: Поляковского и Миндякского. Первых хвалили за то, что они время от времени перевыполняют план по добыче золота, вторых ругали за простои и «бюрократически-канцелярские методы работы». Поваров и буфетчиц ставили в пример за то, что внедряют новые принципы в сферу обслуживания: готовят стахановские обеды, обслуживают за стахановскими столами и в качестве комплимента от шеф-повара держат в запасе запасное стахановское блюдо для самого отличившегося шофера, старателя или механизатора.
Аграрный сектор был занят в 1941-м достижением очередной задачи партии – производством собственной продукции не только для государства, но и для местного населения. Колхозы «Яик» и «Юшалы» справились с ней лучше всех хозяйств и выставили на продажу достаточно много зерна.
Огорчал местные власти тот факт, что Поляковская артель по выпуску кустарных изделий работает хорошо, но не успевает за спросом, насытить продовольственный рынок должны были пять новых предприятий: кирпичный завод, мастерская по пошиву обуви, цех по выпуску торфяных брикетов, пимокатная и небольшое кожевенное производство. Но, как заметила газета «Сталин байрагы»: «Кирпичный завод обязаны были запустить в эксплуатацию к 1 мая. Эта дата приближается, а к его возведению даже не приступали».
Не лучшим образом состояли дела в области заготовки главного строительного материала той поры − леса. Учалинский район не справился с разнарядкой Народного комиссариата лесной промышленности СССР, согласно которой 685 «пешком шагающих рабочих», вооруженных пилами и топорами, на 506 лошадях должны были свалить и доставить в Тирлян сотни подвод леса. Вместо этого количества он набрал всего лишь 60 лошадей и 364 работников, за что его осудили на заседании республиканского правительства, которое к тому времени уже знало, что в сложившейся ситуации виноваты не только власти на местах, но и непродуманная кадровая политика.
Разрешить проблему должна была организация в 1941 году сети школ фабрично - заводского обучения. В них набирали 16-17-летних юношей, вручая им повестки государственного образца. Верхней одеждой, двумя комплектами нижнего белья, едой обеспечивали колхозы и совхозы, они же доставляли ребят к месту учебы в Белорецкий район и Свердловскую область. Школа ФЗО существовала и в Тунгатарово, в ней закрепляли навыки слесарного и обмоточного дела. Блестяще занимались в районе с допризывной молодежью. Неграмотных и малограмотных обучали азбуке, больных (чаще всего трахомой) лечили в Вознесенке, где они в свободное время играли в шашки и шахматы, узнавали о том, что пишут в газетах и журналах.
В Юлдашево парням, родившимся с 1921 по 1924 год, за несколько месяцев до начала Великой Отечественной войны в течение пятидесяти часов преподавали военное дело. Обычно после таких курсов ребята начинали ходить на лыжах, сделанных своими руками, а «сносно освоившие грамоту татаро-башкиры» все, как один, выписывали газету «Сталин байрагы». 27 мая в ней было напечатано объявление на русском языке. Тогда мало кто в районе предполагал, какие серьезные перемены обещают в будущем эти простые строчки о том, что «на строительство Учалинского рудоуправления «Железная шляпа» требуются строительные рабочие всех квалификаций. Плотники, пильщики, каменщики, чернорабочие, возчики со своими лошадьми».
22 июня газета пригласила желающих на большую колхозную ярмарку, которая должна была состояться через неделю. Но вместо торговой площадки жители района собрались в этот же день у дома культуры в селе Учалы, где перед ними выступил председатель районного совета Валеев, а военный комиссар Шекунов призвал сохранять спокойствие, но настраиваться на отчаянную схватку с фашизмом.
После 22 июня митинги стали проходить чаще, по нескольку раз в течение суток и во всех населенных пунктах. Желание у каждого было одним и тем же – победить! Рабочие по заготовке торфа готовы были «с оружием в руках и по велению партии дать отпор всем, кто нарушает границы любимой советской страны». Они напомнили фашистскому агрессору о том, что великий русский народ выгнал со своей земли монгольского хана Ахмата, польского короля Сигизмунда и французского императора Наполеона, а Адольфу Гитлеру даже не стоит надеяться на успех. Золотодобытчики заверили, что «сумеют заменить молотки и слесарные ключи на боевые винтовки или же взять в руки пулеметы, которыми громили белых во время Гражданской войны». «В любую минуту начнем борьбу с озверелым коварным фашизмом, чтобы уничтожить врагов – людоедов прогрессивного человечества», – писали в редакцию товарищи Лапаев и Вахитов от имени рабочих и служащих Поляковского приискового управления.
Горячо и яростно выразив негодование по поводу фашистской агрессии, жители района приступили к практическим действиям. Предприятия, учреждения и организации, получившие из Госбанка деньги для расчетов по заработной плате с призванными на фронт мужчинами, выдавали ее своим рабочим и служащим. Хозяйства готовили в дорогу лошадей и колесную технику, тоже мобилизованную на Великую Отечественную войну. Женщины принимали дела у мужчин, сменяя их на посту бригадиров и за штурвалами комбайнов.
К осени 1941 года 116 жительниц сел и деревень поступили на курсы трактористок, а выпускницы школ становились в очередь в военкомат, потому что, как писала Уммукамал Загитова, «желаю защищать родину всем сердцем. Прошу зачислить меня добровольцем. Долг свой выполню. За Сталина душу отдам».