И орден Мужества на груди

Для многих Чернобыль – это неутихающая боль на всю оставшуюся жизнь. Для тех, кому судьбой и государством была уготована участь ликвидатора последствий невиданной доселе беды. Среди них было и 106 учалинцев. Кроме того, в 1957 году 12 учалинцев подверглись воздействию радиации при аварии на производственном объединении «Маяк» в Челябинской области. Столько же человек в 1953 году проходили срочную военную службу во время испытаний ядерной бомбы на Семипалатинском полигоне.
Жизнь до и после… Наш сегодняшний герой, кавалер ордена Мужества Нургали Мутагаров, родом из деревни Рысаево, родился в 1951 году. Отец – ветеран Великой Отечественной войны. В семье было девять детей. Он – первый ребенок. После восьмого класса поступил в ГПТУ. Отучился на плотника. Некоторые время проработал в Мелеузовским деревообрабатывающем комбинате, потом пошел служить в армию. Попал на Байконур. После возвращения работал водителем. Не было своего жилья, потому молодая семья перебрались в Казахстан. Там на Карагайлинском горно-обогатительном комбинате трудился мельником, потом водителем БелАЗа. В 1985 году вернулись на родину и Нургали Шигабитдинович устроился на работу в «Уральские камни». Обучился на камнетеса.

Казалось бы жизнь вошла в свое колею, все хорошо, но в конце января 1987 года пришла повестка. Быстро прошел медкомиссию и уже 1 февраля отправили в Чернобыль.
- Отказаться? Мне это и в голову не приходило. Если воинский долг требует, как тут откажешься? - рассказывает он.
Наш герой пробыл там с 23 февраля по 6 мая. Казалось бы, и не так много находился, но там жизнь и смерть имели другие измерения. Все, абсолютно все решали не то, что минуты, а секунды.
Расположили их недалеко от поселка Иванков в лесном массиве. Жили в палатке, где стояли двухъярусные кровати.
- Была зима, холодновато и дневальному ночью все время приходились топить буржуйку, чтобы не мерзли. Столовая, бани - здания капитальные, причем у каждой части отдельно. Нас возили на станцию, которая находилась примерно в 30 километрах. Утром по наряду распределяли. Несколько раз были на первом этаже станции, где находилась химлаборатория. Четвертый блок уже был под саркофагом. Работал в основном на третьем блоке на крыше, проводили дезактивацию. В первое время ходили там по хлипким доскам, страшно, можно было запросто сорваться. Убирали кровлю рубероидную, клали в контейнеры и опускали вниз краном. Пыль убирали обычными лопатами. Происходило это как в сериале про Чернобыль: все находятся в убежище, один человек заходит, а ты бежишь ему на смену. Забежал по лестнице, выскочил на крышу, лопатой загребаешь пыль, где-то полминуты проходит, минута максимум, и ты бежишь обратно, а тебе на смену несется другой. Такой вот конвейер, чуть замешкаешься, получишь смертельную дозу... После того, как прибрались на крыше, закрывали все свинцовыми листами. И сами в тяжеленых свинцовых фартуках. Берем с напарником листы с двух сторон и мчимся вперед. Они тяжелые, больше десяти килограммов. Донесем и обратно. Примерно через каждые тридцать секунд нам кричат: «Бросайте!» и мы опрометью бросаемся в бункер. Туда радиация не проникает. Нас же заменяют другие товарищи, и так по бесконечному кругу.
Постепенно закрыли всю крышу. Потом вели кладку между четвертым и третьими блоками чтобы радиация не просачивалась. Выбор был. Если человек категорически не хотел идти на крышу, его не заставляли. Нам сразу сказали, если получите определенную радиацию, отправим домой. Некоторые не шли туда, в эпицентр, а мыли стены в домах ближайших деревень. Я не захотел, в моем понимании мужчина с тряпкой и в сравнительной безопасности, когда товарищи в смертельной опасности - как-то не солидно, - уверен он.

Выходишь, скидываешь использованную одежду, быстро под душ и одеваешь обычную спецовку, вспоминает ветеран.

- Были специальные дозиметры, определяющие уровень облучения. Когда в ту сторону, автомобиль никто не останавливает, а вот когда обратно едешь через блокпост, тормозят, проверяют дозиметром и говорят, что фонит. Тогда все выходим, машина едет на мойку. На втором посту опять останавливают - опять фонит. Все повторяется. Затем третий пост уже нормально проезжаешь, - продолжает он свой рассказ.
Как оказалось, нельзя было превышать суммарную дозу облучения в дозу 22 рентгена.  Набираешь и свободен! 6 мая и ему сказали, что может возвращаться домой. 9 мая Мутагаров уже был дома.

- Конечно, эта поездка отразилась на его здоровье. Когда вернулся, на половине головы волос вообще не было. Один за другим начали выпадать зубы, осталось всего два. Не болели, не портились, а выпадали здоровыми. Быстро уставал, беспокоили головные боли, скакало давление. Два раза перенес операцию на сердце. Бывало, возвращается с работы, заходит домой и прямо у порога падает без сознания. Не раз пролежал в госпиталях. Мой троюродный брат после Чернобыля прожил всего шесть месяцев, а вот супруг, слава Аллаху, дожил до почтенного возраста. Он сам по себе очень сильный человек, а еще спокойный и позитивный. Просто, стиснув зубы, постарался забыть про болячки - надо было поднимать детей на ноги, - рассказывает супруга Рауза Курбановна. Нашему герою, как сам признается, очень повезло с ней. Была надежным тылом. Всегда.  Она тоже из деревни Рысаево. Двое детей. Дочка Маргарита живет в Уфе, работает бухгалтером, а сын Марат трудится на комбинате, он – химик.

- Многих из моих друзей, с кем был там, уже нет в живых. Тогда даже не понимали, что такое радиация, слышали о ее воздействии на человека, но когда опасность невидима – трудно осознать… Конечно, нас обучали, требовали, чтобы выполняли все инструкции от и до. Нельзя было курить рядом с реактором, категорически запрещалось присаживаться на бетонные плиты, заходить за огороженную территорию и так далее. Но когда ты молод, тебе ничего не страшно, - рассказывает он.

После возвращения вернулся в родное предприятие и двадцать лет отработал на предприятие «Уральские камни». В 50 лет вышел на пенсию. Построил большой дом. Решился, потому что в квартире ему по ночам не хватало воздуха, спал по три-четыре часа. А тут можно походить по двору.

Что уж скрывать, некоторые из чернобыльцев по возвращении домой просто сломались. Никому не нужные, брошенные один на один со своими проблемами, они не были готовы к тем испытаниям, что приготовила судьба: болезни и невзгоды, безразличие властей. Некоторые пристрастились к алкоголю. Не нам их судить, не дай Бог, никому не пожелаешь проходить через такие испытания!
Наша страна отметила 38-летие Чернобыльской катастрофы, а между тем на другом конце земли японцы отметили 13-ю годовщину беды на атомной станции Фукусима. Сколько же человечеству требуется уроков, чтобы осознать, — даже мирный атом чреват смертельной угрозой.